Раздался треск, жезл преломился в руке Сарумана, и набалдашник его упал
к ногам Гэндальфа.
     - Теперь иди! - сказал Гэндальф, и Саруман вскрикнул, осел и  уполз.  И
грянулось что-то сверху, тяжелое  и  блестящее:  в  перила,  едва  не  задев
Сарумана, возле виска Гэндальфа, на лестницу. Перила дрогнули и  рассыпались
вдребезги, лестница с треском брызнула огнистым снопом искр. А брошенный шар
промчался вниз по ступеням - черный,  хрустальный,  багровеющий  изнутри.  И
покатился к колдобине - там его успел перехватить Пин.
     - Подлый негодяй! - воскликнул Эомер. Но Гэндальф пожал плечами.
     - Нет, - сказал он, - это не Сарумановых рук дело. Брошено из  другого,
из высокого окна. Гнилоуст, я так думаю, с нами прощается, но неудачно.
     - Потому неудачно, что он толком не знал, в кого метит, в  тебя  или  в
Сарумана, - предположил Арагорн.
     - Может, и так, - согласился Гэндальф. -  Хороша  подобралась  парочка!
Они же заедят друг друга: слова страшнее  всего.  Впрочем,  поделом  вору  и
мука. Но если Гнилоуст выйдет из Ортханка  живьем,  ему  изрядно  повезет...
Ну-ка, ну-ка, маленький, оставь шарик! Меня бы сначала спросил! - воскликнул
он, резко обернувшись и увидев Пина, который медленно всходил  по  лестнице,
точно нес непосильную тяжесть. Он сбежал ему навстречу и поспешно отобрал  у
хоббита темный шар, обернув его полой плаща. - Дальше мое дело, - сказал он.
- Н-да, Саруман бы, пожалуй, не стал такими вещами швыряться.
     - У него и без этого найдется чем швырнуть,  -  сказал  Гимли.  -  Если
разговор окончен, так хоть отойдем подальше!
     - Разговор окончен, - сказал Гэндальф. - Отойдем.
     У подножия лестницы ристанийцы громко и радостно приветствовали  своего
конунга и склонились перед Гэндальфом. Колдовство Сарумана  развеялось:  все
видели его озлобленное бессилие и жалкий позор.
     - Ну, вот и все, - вздохнул Гэндальф. - Надо  бы  Древню  сказать,  чем
дело кончилось.
     - А ему это невдомек? - удивился Мерри.  -  Могло,  что  ль,  кончиться
иначе?
     -  Да  нет,  наверно,  не  могло, - сказал Гэндальф, - хоть и висело на
волоске. Но пришлось на это пойти - отчасти из милосердия, а отчасти... Надо
было  показать  Саруману,  что голос его теряет привычную власть. Деспоту не
стоит  прикидываться советником. И уж если тайное стало явным, то дальше его
не  утаишь.  А  мудрец  наш как ни в чем не бывало принялся обрабатывать нас
порознь на слуху друг у друга - нерасчетливо поступил. Но все-таки надо было
дать  ему  последнюю  возможность  отказаться  от мордорского лиходейства, а
заодно  и от своих замыслов. Загладить постыдное прошлое: он ведь мог бы нам
очень помочь. Лучше всякого другого знает он наши дела, и захоти он только -
нынче  же  все  пошло  бы  иначе.  Но  он  предпочел свою бессильную злобу и
надежную  твердыню  Ортханка. Не желает помогать, а желает начальствовать. И
живет-то  в  ужасе перед тенью Мордора, а тянется к верховной власти. Вот уж
кто несчастный дурак! Если с востока до него доберутся - пиши пропало. Мы-то
не  можем,  да  и  не станем крушить Ортханк, а Саурон - тот, пожалуй что, и
сокрушит.
     - Ну а если победа Саурону не достанется? Ты тогда что с ним  сделаешь,
с Саруманом? - спросил Мерри.
     - Я? С Саруманом? Да ничего я с ним делать не стану, - сказал Гэндальф.
- Всякая власть мне претит. А вот что с ним станется, этого я не знаю. Жалко
все-таки: столько добра и столько могущества пропадает задаром. Зато  нам-то
как повезло! Вот уж не угадаешь заранее, злоба - она сама по себе  в  ущерб.
Если бы мы даже вошли в Ортханк, то и среди всех тамошних сокровищ  вряд  ли
нашлось бы равное тому, которое вышвырнул Гнилоуст.
     Раздался и осекся яростный вопль из высокого открытого окна.
     - Похоже, Саруман со мной согласен, - сказал  Гэндальф.  -  Вот  теперь
давайте отойдем подальше!
 ..далее 

Последние изменения на странице произошли 29-07-2004