А коней и след простыл. Они сорвались с  привязи  и  умчались  неведомо
куда. Все трое стояли молча, бессильно опустив руки, ошеломленные новой зло-
вещей бедой. До единственных здешних соратников, ристанииских витязей, сразу
стало далеко-далеко: за  опушками  Фангорна  простиралась,  лига  за  лигой,
необъятная и тревожная степь. Откуда-то из ночного мрака до  них  словно  бы
донеслись ржание и лошадиный  храп;  потом  все  стихло,  и  холодный  ветер
всколыхнул уснувшую листву.
     - Ну что ж, ускакали они, - сказал наконец  Арагорн.  -  Ни  найти,  ни
догнать их не в нашей власти, если сами не вернутся, то на нет и  суда  нет.
Отправились мы пешком, и ноги пока остались при нас.
     - Ноги! - устало фыркнул Гимли. - Пускать свои  ноги  в  ход  -  это  я
пожалуйста, только есть свои ноги не согласен.  -  Он  подкинул  хворосту  в
огонь и опустился рядом.
     - Совсем недавно тебя и на лошадь-то было  не  заманить,  -  рассмеялся
Леголас. - Ты погоди, еще наездником станешь!
     - Куда уж мне, упустил свой случай, - отозвался Гимли.
     - Если хотите знать, -  сказал  он,  мрачно  помолчав,  -  то  это  был
Саруман, и никто больше. Помните,  Эомер  как  говорил:  является,  дескать,
старец-странник в плаще с капюшоном. Так  и  говорил.  То  ли  он,  Саруман,
лошадей спугнул, то ли угнал - ничего теперь не поделаешь. И  попомните  мое
слово, много бед нам готовится!
     - Слово твое я попомню, - обещал Арагорн. - Попомню еще и то,  что  наш
старец прикрывался не капюшоном, а шляпой. Но все  равно  ты,  пожалуй  что,
прав, и теперь нам не будет покоя ни ночью, ни днем. А  пока  все-таки  надо
отдохнуть, как бы оно дальше ни вышло. Ты вот что, Гимли,  спи  давай,  а  я
покараулю. Мне надо немного подумать, высплюсь потом.
     Долго тянулась ночь. Леголас сменил Арагорна, Гимли сменил Леголаса,  и
настало пустое утро. Старец не появлялся, лошади не вернулись.




      Глава III. УРУКХАЙ





     Пин был окован смутной и  беспокойной  дремой:  ему  казалось,  что  он
слышит свой слабенький голос, где-то  в  темных  подвалах  зовущий:  "Фродо,
Фродо!" Но Фродо нигде не было, а гнусные рожи орков ухмылялись из мрака,  и
черные когтистые лапы тянулись со всех сторон. Мерри-то куда же делся?
     Пин проснулся, и холодом  повеяло  ему  в  лицо.  Он  лежал  на  спине.
Наступал вечер, небеса тускнели. Он поворочался  и  обнаружил,  что  сон  не
лучше яви, а явь страшнее сна. Он был  крепко-накрепко  связан  по  рукам  и
ногам. Рядом с ним лежал Мерри, лицо серое, голова обмотана грязной кровавой
тряпкой. Кругом стояли и сидели орки, и числа им не было.
     Трудно складывалось былое в больной голове Пина, еще труднее отделялось
оно  от  сонных  видений.  А, ну да: они с Мерри бросились бежать напропалую
через  лес.  Куда,  зачем?  Затмение  какое-то:  ведь  окликал же их старина
Бродяжник!  А  они  знай бежали, бежали и орали, пока не напоролись на свору
орков:  те  стояли,  прислушивались и, может, даже не заметили бы их, да тут
поди  не  заметь.  Заметили  -  вскинулись:  визг, вой, и еще орки за орками
выскакивали из ольшаника. Они с Мерри - за мечи, но орки почему-то биться не
желали,  кидались  и  хватали за руки, а Мерри отсек несколько особо хватких
лап. Эх, молодчина все-таки Мерри!
     Потом из лесу выбежал Боромир: тут уж оркам, хочешь не хочешь, пришлось
драться. Он искрошил их видимо-невидимо, какие в живых остались - бежали  со
всех ног. Но они втроем с Боромиром далеко не ушли, их окружила добрая сотня
новых орков, здоровенных, с мечами и луками. Стрелы так и сыпались, и все  в
Боромира. Боромир затрубил в свой огромный рог, аж лес загудел,  и  поначалу
враги смешались и отпрянули. Но на помощь, кроме эха, никто не спешил;  орки
расхрабрились и освирепели  пуще  прежнего.  Больше  Пин,  как  ни  силился,
припомнить ничего не мог. Последнее, что помнил, - как Боромир, прислонясь к
дереву, выдергивал стрелу из груди, и вдруг обрушилась темнота.
     "Ну, наверно, дали чем-нибудь по голове,  -  рассудил  он.  -  Хоть  бы
Мерри, беднягу, не очень поранили. А как с Боромиром? И с чего это орки  нас
не убили? Где мы вообще-то и куда нас волокут?"
     Вопросов хватало - ответов не было. Он озяб и изнемог.  "Зря,  наверно,
Гэндальф уговорил Элронда, чтоб мы пошли, - думал он. - Какой  был  от  меня
толк? Помеха, лишняя поклажа. Сейчас вот меня украли, и я  стал  поклажей  у
орков. Вот если бы Бродяжник или хоть кто уж догнали их  и  отбили  нас!  Да
нет, как мне не стыдно! У них-то ведь дела поважнее, чем нас спасать. Самому
надо стараться!"
     Пин попробовал ослабить путы, но путы  не  поддавались.  Орк,  сидевший
поблизости, гоготнул и сказал что-то приятелю на своем мерзостном наречии.
 ..далее 

Последние изменения на странице произошли 29-07-2004