Он пополз куда-то вправо, в обход трясины, они старались  не  отставать
от него и тоже поневоле опустились на карачки. "Еще малость  поползаем  -  и
будет не одна, а целых три препакостные горлумские прелести, как на подбор!"
- подумал Сэм.
     Тропа кое-как отыскалась, и они двинулись через топь - то  ползком,  то
прыгая с зыбкой кочки на кочку: оступались, оскользались, шлепались в черную
смрадную жижу. Перемазались с головы до ног, и воняло от всех троих, как  из
выгребной ямы. и В глухой ночной час они наконец миновали трясину и  ступили
на твердую, хотя и не очень-то твердую землю. Горлум шипел и шептался сам  с
собой - видать, он был доволен. Верхнее  чутье,  особый  нюх  и  необычайная
памятливость на очертания помогли ему выбраться к нужному месту, а дальше он
знал, как идти.
     - Ну вот и пойдемчики! - сказал он.  -  Умнички  хоббитцы!  Храбренькие
хоббитцы! Совсем-совсем устали, конечно, мы тоже, моя прелесть, мы тоже.  Но
надо скорее увести хозяина подальше от мертвецких свечечек, да-да, подальше.
     С этими словами он пустился чуть не вприпрыжку по длинной  прогалине  в
камышах, а они, спотыкаясь, побежали следом. Внезапно он остановился,  снова
присел на четвереньки и потянул носом, зашипев не  то  встревоженно,  не  то
недовольно.
     - В чем дело-то? -  проворчал  подбежавший  Сэм,  которому  почудилось,
будто Горлум брезгливо фыркает. - Чего носом водить? Я нос зажимаю, и  то  у
меня глаза на лоб лезут. И ты смердишь, и хозяин смердит - кругом от вони не
продохнешь.
     - Да-да, и Сэм смердит! -  отозвался  Горлум.  -  Бедняжечке  Смеагорлу
противно нюхать, но послушный Смеагорл терпит, помогает добренькому хозяину.
Пуссть воняет! Нет-нет, в воздухе что-то неладное, и Смеагорлу это очень  не
нравится.
     Он  побрел  дальше,  однако  становился  все  беспокойнее,  то  и  дело
выпрямляясь, изгибая шею и обращаясь ухом к  юго-востоку.  Поначалу  хоббиты
никак не могли взять в толк, что  его  тревожит.  И  вдруг  все  трое  разом
насторожились. Фродо и Сэму послышался вдалеке протяжный и  неистово-злобный
леденящий вой. Они вздрогнули и в тот же миг ощутили, как повеяло  стужей  и
колеблется воздух. Потом донесся шум налетающего ветра.  Огоньки  трепетали,
блекли, гасли.
     Горлум не двигался. Он стоял, сотрясаясь, и  что-то  лепетал.  Ветер  с
ревом и свистом обрушился на болота, расшвыривая клочья тумана, и  высоко  в
небе показались рваные облака, а между ними заблистала луна.
     На мгновение хоббиты обрадовались, но Горлум прижался  к  земле,  ругмя
ругая Белую Морду. Фродо и Сэм глядели в небо, вдыхали полной грудью  свежий
воздух - и увидели облачко, мчащееся от проклятых гор, черную тень,  которую
изрыгнул Мордор, огромную и жуткую крылатую тварь. Терзая слух  смертоносным
воем, она затмила месяц и, обгоняя ветер, унеслась на запад.
     Они упали ничком как подкошенные, беспомощно корчась на холодной земле.
А призрачный замогильный ужас возвратился и пронесся ниже, прямо  над  ними,
разметав крылами зловонные испарения. Пронесся и умчался обратно  в  Мордор,
куда призывал его гнев Саурона, следом за ним бушующий ветер сорвал остатки,
туманной пелены с Мертвецких Болот. Впереди, сколько видел глаз, до подножий
сумрачных гор простерлась голая пустыня в пятнах лунного света.
     Фродо и Сэм привстали,  протирая  глаза,  словно  дети,  очнувшиеся  от
дурного  сна  в  обыкновенной  темноте.  Но  Горлум  лежал  на   земле   как
пришибленный. Они с трудом растолкали  его,  и  все  равно  он  не  поднимал
головы, стоя на карачках, уткнув локти в землю и прикрывая затылок  широкими
ладонями.
     - Призраки! - стенал он. - Крылатые призраки! Прислужники Прелести! Они
все видят, все. От них не спрячешься.  Ненависстная  Белая  Морда!  Они  все
расскажут Тому, и он увидит  нас,  он  нас  узнает,  аххх,  горлум,  горлум,
горлум!
     И лишь когда луна закатилась далеко на западе за вершины  Тол-Брандира,
они продолжили путь.

     С этих  пор  Сэм  стал  замечать,  что  Горлум  снова  переменился.  Он
угодничал и подлизывался пуще прежнего, но в глазах  его  мелькало  странное
выражение, особенно когда он поглядывал на Фродо, и говорил  он  все  больше
по-горлумски, на старый манер. Но еще тревожнее было то, что Фродо,  видимо,
совсем изнемог. Он не жаловался, он и вообще-то почти не раскрывал  рта,  но
брел, согнувшись, как под непосильным грузом, тащился еле-еле  -  Сэм  то  и
дело просил Горлума подождать хозяина.
     Между тем с каждым шагом к Воротам Мордора  Кольцо  на  шее  Фродо  все
тяжелее  оттягивало  цепочку  и  точно  пригибало  его  к  земле.  Но   куда
мучительнее донимало его Око: это из-за него, не из-за Кольца Фродо втягивал
голову в  плечи  и  робко  сутулился.  Оком  он  называл  про  себя  жуткое,
обессиливающее чувство могучей и враждебной  воли,  которой  нипочем  земные
преграды и воздушные заслоны, которая вот-вот  отыщет,  обнажит,  пригвоздит
мертвящим  взором.  Укрыться  от  него  негде,  последние  покровы  тонки  и
ненадежны. Фродо в точности знал, откуда исходит этот смертоносный луч,  так
же как сквозь закрытые глаза знаешь,  где  пламенеет  жгучее  и  беспощадное
солнце. Луч палил ему лицо, поэтому он и опускал голову.
     Горлуму, может статься, было немногим легче. Но  что  творилось  в  его
иссохшем сердце, что его больше мучило - ищущее ли Око, алчная ли  тоска  по
Кольцу, до  которого  только  руку  протянуть,  или  унизительное  обещание,
наполовину исторгнутое страхом перед холодной сталью, - этого хоббитам знать
было не дано. Да Фродо об этом и не думал, а  Сэм  большей  частью  думал  о
хозяине, своих грызущих страхов почти не замечая. Он теперь шел позади Фродо
и ни на миг не терял его из  виду:  поддерживал,  когда  тот  спотыкался,  и
старался подбодрить неуклюжими шутками.

 ..далее 

Последние изменения на странице произошли 29-07-2004