Но это у него никак не получалось. Наконец  он  сел  и  огляделся.  Его
пронизала дрожь, и он запахнулся в плащ.  Ярко-белая  луна  холодно  озаряла
лощину, кусты отбрасывали угольно-черные тени.  Кругом  все  спали.  Часовых
было не видать: может, отошли  на  гору,  а  может,  укрылись  где-нибудь  в
папоротниках. Движимый какой-то непонятной и неодолимой силой, Пин  тихонько
подкрался к спящему Гэндальфу и заглянул ему в лицо. Маг  хоть  вроде  бы  и
спал, но с полуприкрытыми веками: из-под  его  длинных  ресниц  поблескивали
белки. Пин поспешно отступил, но Гэндальф не шелохнулся, и хоббит, точно его
что подталкивало, обошел его со спины. Поверх одеяла маг был укрыт плащом, и
рядом, у него под правой рукой, лежал круглый сверток  в  темной  тряпице  -
казалось, рука Гэндальфа только что соскользнула со свертка на землю.
     Едва дыша, Пин подбирался все ближе и ближе, наконец встал  на  колени,
воровато протянул обе руки, ухватил сверток и медленно поднял его -  он  был
вовсе не  такой  уж  тяжелый.  "Пустяки,  всего-то  какая-нибудь  стеклянная
безделушка", - со странным облегчением подумал он, однако на  место  сверток
не положил, а выпрямился, прижимая его к себе. Потом его осенило: он  отошел
на цыпочках и вернулся с большим булыжником. Снова встав на колени, он разом
сорвал тряпицу с круглого предмета, закутал в нее булыжник  и  подсунул  его
поближе к руке Гэндальфа.
     И наконец посмотрел на  гладкий  хрустальный  шар,  черный  и  тусклый,
лежавший возле его колен. Пин поднял его, торопливо обернул  полой  плаща  и
хотел было вернуться к своему ложу, но тут Гэндальф  зашевелился  во  сне  и
что-то пробормотал на чужом языке;  рука  его  вытянулась,  ощупала  круглый
сверток, он вздохнул и опять затих.
     "Болван ты стоеросовый, - неслышно увещевал себя Пин. - Вляпаешься - не
выберешься! Сейчас же положи обратно!" Но колени его тряслись,  он  не  смел
подойти к магу и обменять свертки. "Не выйдет, я его разбужу, - мелькнуло  у
него в голове, - надо сперва успокоиться. Так что уж ладно,  посмотрю  хоть,
чтобы не зря. Только не здесь!" Он прокрался к зеленому  холмику  неподалеку
от своего травяного ложа. Луна вдруг выглянула из-за края лощины.
     Пин сел, сдвинул колени, пристроил на них шар и низко склонился к  нему
- точь-в-точь голодный мальчишка, стащивший миску с едой,  -  наконец  отвел
плащ и посмотрел. Тишина сомкнулась и зазвенела у него в ушах.  Сначала  шар
был темный,  янтарно-черный,  сверкающий  в  лунных  лучах,  потом  медленно
засветился изнутри, впиваясь в его глаза,  неотвратимо  притягивая  их.  Шар
вспыхнул и закрутился, нет, это в нем закрутился огненно-багровый вихрь -  и
вдруг погас. Хоббит ахнул, застонал и  попробовал  оторваться  от  шара,  но
только скрючился, сжимая его обеими руками. Он приникал к нему все  ближе  и
ближе, потом оцепенел, губы его беззвучно шевелились. С  придушенным  криком
он опрокинулся навзничь.
     Крик был ужасающий. Часовые спрыгнули в лощину. Весь  лагерь  мгновенно
пробудился.
     - Ах ты, воришка несчастный! - сказал Гэндальф, поспешно набросив  плащ
на хрустальный шар. - Ну, Пин, вот уж не было  печали!  -  Он  опустился  на
колени подле простертого, застывшего хоббита, чьи раскрытые глаза неподвижно
глядели в небо. - Что же он успел натворить и чего нам теперь ждать?
     Лицо мага резко осунулось.
     Он взял Пина за руку и прислушался к его дыханию, потом возложил ладони
ему на лоб. Дрожь пробежала по телу  хоббита,  и  веки  его  сомкнулись.  Он
вскрикнул, сел и уставился на склоненные к нему в лунном свете бледные лица.
     - Не  для  тебя  эта  игрушка,  Саруман!  -  пронзительно  и  монотонно
прокричал он. - Я тотчас же за нею пришлю. Понятно? Так и передай!
     Он вскочил и бросился бежать, но Гэндальф перехватил и  удержал  его  -
бережно и крепко.
     - Перегрин Крол! - молвил он. - Вернись! Хоббит успокоение  прижался  к
надежной и твердой руке.
     - Гэндальф, это ты! - воскликнул он. - Прости меня, Гэндальф!
     - Простить? - нахмурился маг. - Сперва скажи, за что?
     - Я ук... унес шар и заглянул в него, - запинаясь, проговорил Пин. -  И
я увидел очень страшное, а уйти было нельзя. Он явился, и допрашивал меня, и
стал на меня глядеть, и... и я больше ничего не помню.
     - Нет, так не пойдет, - строго сказал Гэндальф. - Что ты увидел, о  чем
он допрашивал, что ты ему сказал?
 ..далее 

Последние изменения на странице произошли 29-07-2004