Люди стояли по обочинам тракта и заполнили  огромную  мощеную  площадь,
где сходились воедино дороги к Минас-Тириту. Все глядели  на  юг,  и  вскоре
послышались возгласы:
     - Пыль, пыль на дороге! Идут!
     Пин с Бергилом исхитрились протиснуться в первые ряды. Невдалеке запели
рога, и, словно встречный ветер, поднялся приветственный гул. Потом  грянули
трубы, и толпа разразилась дружным кличем.
     - Форлонг! Форлонг! - услышал Пин.
     - Это что значит? - спросил он.
     - Ну как, это же старина  Форлонг,  Брюхан  Форлонг  из  Лоссарнаха!  -
отозвался Бергил. - Там мой дед живет. Ура! Вон он сам, наш первейший  друг,
старина Форлонг!
     Колонну возглавлял плечистый и утробистый седобородый старик на могучем
коне, в кольчуге и черном шлеме, с огромным копьем. За ним  гордо  выступали
запыленные пешие ратники, пониже ростом и смуглее гондорцев из Минас-Тирита.
Лица их были суровы, на плече тяжелые бердыши.
     - Форлонг! - кричали кругом. - Верный, доблестный друг! Ура, Форлонг!
     Но когда лоссарнахские воины прошли, раздался ропот:
     - Как мало их, всего две сотни! А мы-то  надеялись,  что  будет  тысячи
две.  Должно  быть,  пираты  на  них  наседают:  девять   десятых   остались
обороняться. Ну что ж, у нас каждый боец на счету.

     Так проходила к Вратам под клики толпы рать за ратью:  окраины  Гондора
послали своих сынов в грозный  час  на  выручку  столице.  Но  все  прислали
меньше, чем здесь надеялись, куда меньше, чем надо  бы.  Прошагали  уроженцы
долины Рингло во главе с тамошним княжичем  Дерворином:  триста  человек.  С
Мортхондского нагорья, из Темноводной долины - статный Дуингир  с  сыновьями
Дуилином и Деруфином и пятьсот лучников. С Анфаласа, с далекой Береговины  -
длинная вереница охотников, пастухов, поселян, вооруженных чем попало;  лишь
их правитель Голасгил с домочадцами были при боевом доспехе.  Десяток-другой
угрюмых горцев без предводителя - из Ламедона. Рыбаки с  Этхира,  от  устьев
Андуина - сотня с лишним, другие остались на кораблях. Гирлуин  Белокурый  с
Изумрудных Холмов Пиннат-Гелина привел три сотни крепких ратников в зеленом.
И наконец, горделивей всех, - Имраиль, владетель  Дол-Амрота,  родич  самого
наместника: золотистые стяги с изображением  Корабля  и  Серебряного  Лебедя
реяли над конною дружиной; за всадниками на серых конях  выступали  в  пешем
строю семьсот витязей, статных, сероглазых и темноволосых, -  они  прошли  с
песней.
     Вот и все, и трех тысяч не  набралось.  А  больше  ждать  было  некого.
Возгласы, песни и мерная  поступь  стихли  за  Вратами.  Толпа  еще  немного
помедлила, не расходясь. Пыль повисла в  воздухе:  ветер  улегся,  и  стояла
духота. Наступил закатный час; багровое  солнце  скрылось  за  Миндоллуином.
Вечерняя тень пала на столицу Гондора.
     Пин поднял взгляд и увидел грязно-серое небо, будто  над  ними  нависла
дымная, пепельная туча, и еле пробивался сквозь нее сумеречный свет.  Только
запад еще пламенел, и черная громада  Миндоллуина,  казалось,  была  осыпана
тлеющими головнями и угольями.
     - Так ясно начался день и так мрачно кончается! - проговорил он,  забыв
о мальчике рядом с ним.
     - Кончится еще мрачнее, коли не  поспеем  до  сигнальных  колоколов,  -
отозвался Бергил. - Пойдем-ка, пойдем!  Слышишь,  трубят,  сейчас  закрывать
будут!

     Они вернулись в город последними; Врата за ними сразу  же  закрыли,  и,
когда  они  шли  по  Улице  Фонарщиков,   башенные   колокола   торжественно
перекликались.  Теплились  окна;  из  домов  и  казарм  у  крепостной  стены
доносилось пение.
 ..далее 

Последние изменения на странице произошли 29-07-2004