Про Пескунса послушайте. Чирей как перебрался в Торбу, так  сразу  снес
его мельницу. И пригнал  толпу  чумазых  Громадин:  они,  дескать,  построят
новую,  огромную,  и  колес  там  будет  невпроворот,   и   все   правильно,
по-чужеземному. Один дурак Тод обрадовался и теперь обтирает колеса, где его
папаша был мельник и сам себе хозяин. У Чирея-то было  что  на  уме:  а  ну,
давай молоть поскорее да побольше - так он  говорил.  И  понастроил  мельниц
вроде этой. Только ведь, ежели молоть, надо, чтоб зерно было, а зерна как не
стало, так и нет. Ну, с тех пор как Шаркич явился, зерна и не надо. Они  там
только трах-бах и пых-пых: пускают вонючий дым; ночью-то в Норгорде, поди, и
не уснешь. И гадят - нарочно, что ли, не понять; загадили  Нижнее  Озеро,  а
там и до Брендидуима недалеко. В общем, ежели кому  надо,  чтобы  Хоббитания
стала пустыней, то все оно правильно. Вряд ли дурак  Чирей  это  устраивает,
тут не без Шаркича.
     - Верно, верно! - вставил Малыш Том. - Да чего говорить, они же забрали
мамашу Чирея, старуху  Любелию,  которую  вот  уж  никто  не  любил,  только
сыночек. Норгордские видели и слышали: однажды она,  знаете,  идет  вниз  по
улице со своим зонтиком, а навстречу ей охранцы - пыхтят,  волокут  огромную
телегу.
     "Это вы куда же?" - она спрашивает.
     "В Торбу-на-Круче", - ей отвечают.
     "Зачем?" - она говорит.
     "Для Шаркича сараи строить", - это ей-то.
     "А кто ж это вам позволил?" - она удивляется.
     "Шаркич велел, - ей говорят. - А ну, с дороги, старая карга!"
     "Я вам покажу Шаркича, ворюги паршивые!" - это она-то, и как  накинется
на главного, в глаз ему норовит своим зонтиком;  но  не  достает,  он  вдвое
выше. Взяли ее, конечно; уволокли в Исправноры, на  возраст  не  посмотрели.
Они туда много кого уволокли получше ее, однако ничего не скажешь,  в  грязь
лицом не ударила, не то что некоторые.

     Посреди разговора вошел Сэм вместе со  своим  Жихарем.  Старик  Скромби
почти не постарел, только слышать стал хуже.
     - Добрый вечер, господин Торбинс! - возгласил он. - Рад  вас  видеть  в
добром здравии, приятно, что вернулись. Только извините, грубо скажу, не  по
делу вы уезжали. Это же надо - продать Торбу-на-Круче, и кому? Вот оно где и
началось безобразие. Вы там разгуливали в  чужих  краях,  загоняли  на  горы
каких-то черномазых - если, конечно, верить Сэму, хотя,  зачем  вы  их  туда
загоняли, я у него не допытался. А тут пока чего - набежали какие-то  сукины
дети, срыли нашу Исторбинку, и картошки мои пошли псу под хвост!
     - Вы уж извините, что так получилось, господин Скромби, - сказал Фродо.
- Но я, видите, вернулся и уж постараюсь привести что можно в порядок.
     - Золотые ваши слова! - объявил Жихарь. -  Сразу  видно,  что  господин
Фродо - хоббит породистый, не то что иные прочие,  каким  и  фамилию-то  эту
незачем трепать, извините за простоту. Да, а что мой  Сэм  -  вы  им,  стало
быть, довольны и вел он себя как следовает?
     - Более чем доволен, господин Скромби, - отвечал Фродо. - Поверите  ли,
он теперь знаменит во всем Средиземье, и о нем слагают песни от Моря  досюда
и за Великой Рекой.
     Сэм покраснел и благодарно взглянул на Фродо, потому что глазки Розочки
сияли и лицо ее озарилось нежной улыбкой.
     - Верится, что и говорить, с трудом, -  сказал  Жихарь,  -  зато  сразу
видно, что мотался парень невесть где. У него же вроде жилетка была  -  куда
она подевалась? А то ведь железа на себя сколько ни напяль  -  в  голове  не
прибавится, даром что брюхо блестит.
 ..далее 

Последние изменения на странице произошли 29-07-2004