Негодуя и скорбя, Гэндальф отступил и затворил двери. Он молча стоял  в
раздумье у порога: все слушали завыванье пламени,  доносившееся  из  склепа.
Потом раздался страшный выкрик, и больше на земле Денэтора не  видели  и  не
слышали.

     - Таков был конец Денэтора, сына  Эктелиона,  -  промолвил  Гэндальф  и
обернулся к Берегонду и к застывшим в ужасе слугам. - И вместе с ним  навеки
уходит в прошлое тот Гондор, в котором вы жили: к добру ли, к худу  ли  это,
но дни его сочтены. Здесь пролилась кровь, но вы отриньте всякую злобу и  не
помышляйте о мести: вашей вины  в  том  нет,  это  лиходейские  козни.  Даже
верность присяге может оказаться пагубной, запутать в  хитрых  сетях  Врага.
Подумайте вы, верные слуги своего господина, слепо ему повиновавшиеся:  ведь
если бы не предательство Берегонда, то Фарамир, верховный  начальник  стражи
Белой Башни, сгорел бы вместе с отцом.
     Унесите погибших товарищей с этой злосчастной  Улицы  Безмолвия.  А  мы
отнесем Фарамира, ныне наместника Гондора, туда, где он, быть может, очнется
или уснет навеки.
     И Гэндальф с Берегондом подняли ложе и понесли его прочь от склепов,  к
Палатам Врачеванья, а Пин, понурившись,  брел  следом.  Но  слуги  Правителя
стояли как вкопанные, не в силах оторвать глаз от Усыпальни. Когда  Гэндальф
и спутники его миновали Рат-Динен, послышался гулкий треск. Обернувшись, они
увидели,  что  купол  склепа  расселся,  извергая  клубы  дыма.  С  грохотом
обрушилась каменная груда в бушующий огонь, но пламя не угасло, и языки  его
плясали к взвивались посреди развалин. Лишь  тогда  слуги  встрепенулись  и,
подняв трупы, поспешили вслед за Гэндальфом.

     У Фен-Холлена Берегонд скорбно поглядел на убитого привратника.
     - Никогда себе этого не прощу, - сказал он. - Но я себя  не  помнил  от
спешки, а он даже слушать не стал и обнажил меч.
     И, вынув ключ, отобранный у мертвеца, он затворил и запер дверь.
     - Ключ теперь надо отдать государю нашему Фарамиру, - сказал он.
     - Пока что его заменяет правитель Дол-Амрота, - сказал Гэндальф,  -  но
он при войске, и здесь распоряжаться буду я. Оставь ключ у себя и храни его,
пока в городе не наладят порядок.
     Наконец они вышли на верхние ярусы и  в  еще  неверном  утреннем  свете
направились к Палатам Врачеванья,  красивым  особнякам,  где  прежде  лечили
тяжелобольных, а теперь -  опасно  и  смертельно  раненных.  Они  находились
недалеко от ворот цитадели, в шестом ярусе у южной стены, и  возле  них  был
сад и роща - для Минас-Тирита диво дивное. Хозяйничали там женщины,  которым
позволили остаться в городе, ибо они  помогали  врачевать  и  были  хорошими
сиделками.
     Когда Гэндальф с Берегондом поставили ложе у главного входа в Палаты, с
поля битвы, из-за нижних Врат, вдруг послышался, раздирая уши, исступленный,
пронзительный вопль; ветер унес его, и он стих где-то  в  поднебесье.  Вопль
был ужасен, и все трое на миг замерли, но, когда он отзвучал, они  вздохнули
полной грудью, как не дышалось ни разу после нашествия  тьмы  с  востока,  и
засияло утро, и солнце пробилось сквозь тучи.

     Но лицо Гэндальфа было сурово и печально, он велел  Берегонду  с  Пином
отнести Фарамира в Палаты, а сам  взошел  на  ближнюю  стену;  словно  белое
изваянье, стоял он, озаренный солнцем, и всматривался в даль.  Его  взгляду,
не по-земному зоркому, открылось все, что произошло; и когда Эомер,  оставив
войско, подъехал и спешился возле простертых тел, Гэндальф  тяжко  вздохнул,
завернулся в плащ и спустился со стены. Берегонд  и  Пин  вскоре  вышли;  он
задумчиво дожидался их у дверей.
     Они поглядели на него, и наконец он прервал молчанье.
     - Друзья мои! - сказал он.  -  Ты,  защитник  столицы  Гондора,  и  ты,
маленький житель западного края! Великий  подвиг  свершился  ценою  великого
горя. Плакать нам или радоваться? Мы и надеяться не  смели,  что  лютый  наш
недруг сгинет; но этот неистовый вопль возвестил о его погибели. Однако же и
нас постигла тяжкая утрата. Я мог отвратить ее, когда б не безумие Денэтора.
Нет, от Врага в крепостях не укроешься. Но теперь-то я знаю, как ему удалось
проникнуть в глубь самой мощной крепости.
     Я давно догадался, что здесь, в Белой Башне, сокрыт  хотя  бы  один  из
Семи Зрячих Камней, и напрасно наместники мнили, будто это великая тайна. До
поры до  времени  у  Денэтора  хватало  мудрости  не  трогать  палантир,  не
соперничать с Сауроном: он трезво ценил свои силы. Но с  годами  мудрости  у
него поубавилось, и, когда над Гондором нависла угроза, он, должно  быть,  в
Камень заглянул - и заглядывал и обманывался, и боюсь, после ухода  Боромира
заглядывал слишком часто. Барад-Дур не мог подчинить его своей злой воле, но
видел он только то, что ему позволялось видеть. Узнавал он немало, и  многое
очень кстати, однако зрелище великой мощи Мордора довело его до  отчаянья  и
подточило рассудок.
     - Теперь-то я  понимаю,  а  тогда  как  испугался!  -  воскликнул  Пин,
содрогнувшись при этом воспоминании. - Он тогда вышел из чертога, где  лежал
Фарамир, и вернулся не скоро, а я подумал, какой он совсем другой - дряхлый,
надломленный.
 ..далее 

Последние изменения на странице произошли 29-07-2004