Наконец грянули трубы, и войско двинулось. Дружина за дружиною, рать за
ратью уходили они на восток. И скрылись вдали, на дороге к плотине, а  Мерри
стоял и смотрел им вслед. Последний раз блеснуло утреннее солнце на шлемах и
жалах копий, но никак не мог он уйти  -  стоял,  повесив  голову,  и  больно
сжималось сердце.  Очень  ему  стало  одиноко.  Все  друзья  ушли  во  мрак,
нависавший с востока, и свидеться с ними надежды не было почти никакой.
     И  словно  пробужденная  отчаянием,  боль  оледенила  правую  руку;  он
ослабел, зашатался, и солнечный свет поблек. Но тут  Бергил  тронул  его  за
плечо.
     - Пойдем, господин периан! - сказал он. - Я вижу, тебе плохо. Ничего, я
доведу тебя до Палат. И ты не бойся, они вернутся! Наших минастиритцев никто
никогда не одолеет: один Берегонд из крепостной стражи  стоит  десятерых,  а
теперь с нами Государь Элессар!

     К полудню вошли они в Осгилиат. Там уже вовсю хозяйничали мастеровые  -
чинили паромы и наплавные мосты, которые враги второпях не успели разрушить;
отстраивали и заполняли склады; быстро  возводили  укрепления  на  восточном
берегу Реки.
     Они  миновали  развалины древней столицы и за Великой Рекой поднимались
по  той длинной прямой дороге, которая некогда соединяла Крепость Заходящего
Солнца  с  Крепостью Восходящей Луны, превратившейся в Минас-Моргул, Моргул,
страшилище  околдованной  долины.  Остановились  на  ночлег  в пяти милях за
Осгилиатом,  но передовые конники доехали до развилка и древесной колоннады.
Повсюду  царило безмолвие: враги не показывались, не перекликались, ни одной
стрелы  не  вылетело  из-за  скал  или из придорожных зарослей, и однако все
чуяли,  что  земля  настороже,  что  за  ними следит каждый камень и дерево,
каждый  листок  и  былинка.  Темень отступила, далеко на западе горел закат,
озаряя  долину  Андуина,  и  розовели  в  ясном небе снеговые вершины гор. А
Эфель-Дуат окутывал обычный зловещий сумрак.
     Арагорн выслал от Развилка трубачей на все четыре стороны, и под  звуки
труб герольды возглашали: "Властители Гондора возвратились на свои  исконные
земли!" Валун с мерзостной рожей сбросили с плеч  изваяния  и  раскололи  на
куски,  на   прежнее   место   водрузили   голову   каменного   государя   в
золотисто-белом венце из жив-травы и повилики, со статуи  смыли  и  счистили
гнусные оркские каракули.
     Имраиль  предложил  взять  Минас-Моргул  приступом  и  уничтожить   эту
злодейскую твердыню.
     - К тому же, - сказал он, - не вернее ли  будет  вторгнуться  в  Мордор
через тамошний перевал, чем идти к неприступным северным воротам?
     Но  Гэндальф  отговорил  его:  Моргульская  долина  по-прежнему грозила
ужасом и безумием, да и Фарамир рассказывал, что Фродо направлялся сюда, - а
если  так, то Око Мордора нужно отвлечь в иную сторону. Наутро, когда войско
подтянулось, решено было оставить у Развилка большой отряд на случай вылазки
через  перевал  или  подхода  новых  полчищ  с  юга. Отрядили большей частью
лучников - здешних, итилийских, - и они рассыпались по склонам и перелескам.
Гэндальф  и Арагорн подъехали с конным отрядом к устью долины и поглядели на
темную,  пустующую  крепость:  орков и прочую мордорскую нечисть истребили у
стен  Минас-Тирита,  а назгулы были в отлучке. Но в удушливом воздухе долины
застоялся  запах  смерти.  Они  разрушили колдовской мост, запалили ядовитые
луга и уехали.
     На третий день похода войско двинулось по северной дороге: от  Развилка
до Мораннона было сто с лишним миль, и путь этот не  сулил  ничего  доброго.
Они шли не таясь, но осторожно: вперед были высланы конные дозоры, направо и
налево - пешие. С востока угрюмо нависали Изгарные горы; их  книзу  пологие,
изборожденные склоны ощетинились темными зарослями. Погода была  по-прежнему
ясная, и дул западный ветер; но  Эфель-Дуат,  как  всегда,  устилали  густые
туманы, а за гребнем клубились и тучей висели дымы.
     Время от времени по приказу  Гэндальфа  трубили  в  трубы,  и  герольды
возглашали:  "Властители  Гондора  возвратились!  Покидайте  эти  земли  или
сдавайтесь на милость победителя!" А Имраиль сказал:
     - Не о властителях Гондора возвещайте, но о Государе Элессаре. Ибо  это
правда, хоть он еще и не вступил на царство. Пусть Враг  почаще  слышит  его
имя!
     И трижды на день герольды объявляли о возвращенье Государя Элессара. Но
глухое молчание было им ответом.
     Враги не показывались, но все - от военачальников до последнего ратника
- были угрюмы и озабоченны, и с каждой милей темнее и темнее становилось  на
душе. К концу второго дня похода от Развилка наконец обнаружились  и  враги:
целая орда вастаков и орков устроила засаду в том самом месте,  где  Фарамир
подстерег хородримцев. Дорога там шла глубоким  ущельем,  рассекавшим  отрог
Эфель-Дуата. Но дозорные - итильские Следопыты под  началом  Маблунга  -  не
сплоховали, и засаду взяли в клещи. Конники обошли  ее  слева  и  с  тылу  и
перебили почти всех, уцелевшие скрылись в Изгарных горах.
     Но военачальники не слишком радовались легкой победе.
     - Это подставка, - сказал Арагорн,  -  должно  быть,  затем,  чтобы  мы
уверились в слабости врага и не вздумали отступить. Это они нас заманивают.
 ..далее 

Последние изменения на странице произошли 29-07-2004