Лишь отдаленный шум битвы нарушал тишину, и, разбиваясь о темную  гладь
озера, печально звенели капли с поникших голых ветвей. Они  миновали  ворота
цитадели; часовой глядел на них с тревожным изумленьем. Свернули на запад  и
наконец подошли к двери в  задней  стене  шестого  яруса.  Дверь  называлась
Фен-Холлен, Запертая, ибо отпирали ее только на  время  похорон  и  не  было
здесь входа никому, кроме наместника да служителей  усыпален  в  их  мрачном
облаченье. За дверью дорога извилинами спускалась к уступу над пропастью,  к
гробницам былых властителей Гондора.
     Возле двери был маленький домик, и оттуда вышел перепуганный привратник
с фонарем. Повинуясь государю, он отпер дверь, и она беззвучно распахнулась.
У него забрали фонарь  и  двинулись  вниз  темным,  извилистым  путем  между
древними стенами и многоколонной оградой, еле видной в  колеблющемся  свете.
Глухо отдавались их медленные шаги; они спускались все ниже, ниже и  наконец
вышли на Улицу Безмолвия, Рат-Динен, к тусклым куполам, пустынным склепам  и
статуям царственных мертвецов; в Усыпальне  Наместников  они  опустили  свою
ношу.
     Пин, беспокойно озираясь, увидел, что пришли они в просторный сводчатый
склеп; и, словно огромные завесы, по стенам колыхались тени вместе со слабым
фонарным огоньком. Смутно  видны  были  ряды  мраморных  столов,  на  каждом
возлежал покойник, скрестив руки и навеки откинувшись к твердому  изголовью.
Вблизи пустовал один широкий  стол.  По  знаку  Денэтора  на  него  положили
Фарамира, и отец лег рядом с сыном под общее покрывало, а слуги стояли подле
них, потупившись, точно плакальщики у смертного одра.
     - Здесь мы и будем ждать, - тихо молвил Денэтор. - За  умастителями  не
посылайте, а принесите сухих поленьев
     и обложите нас ими. Облейте поленья маслом, приготовьте факел. Когда  я
велю, подожжете. И больше ни слова. Прощайте!
     - С твоего позволения, государь! - проговорил Пин, повернулся и в ужасе
бросился вон из душного склепа. "Несчастный Фарамир!  -  думал  он.  -  Надо
скорее найти  Гэндальфа.  Ну,  несчастный  Фарамир!  Его  бы  лечить,  а  не
оплакивать. Ох ты, где же я Гэндальфа-то найду? Небось он в самом  пекле,  и
уж наверняка ему не до безумцев и не до умирающих".
     У дверей он обратился к слуге, который стал на часы.
     - Господин ваш не в себе, - сказал он. - Вы слишком-то  не  торопитесь!
Главное - с огнем погодите, пока Фарамир жив. Гэндальф придет - разберется.
     - Кто правитель Минас-Тирита? - отозвался тот. - Государь  наш  Денэтор
или Серый Скиталец?
     - По-моему, Серый Скиталец либо никто, -  сказал  Пин  и  со  всех  ног
помчался вверх петляющей дорогой, проскочил в открытую Запертую  Дверь  мимо
пораженного привратника и  не  останавливался  до  самой  цитадели.  Часовой
окликнул его, и он узнал голос Берегонда:
     - Куда ты бежишь, господин Перегрин?
     - Ищу Митрандира, - отвечал Пин.
     - По порученью государя, наверно, - сказал Берегонд, -  и  негоже  тебя
задерживать,  но  все-таки  скажи  в  двух  словах:  что  происходит?   Куда
отправился государь? Я только что заступил на пост,  и  мне  сказали,  будто
Фарамира пронесли в Запертой Двери, а Денэтор шел позади.
     - Пронесли, - подтвердил Пин. - Они сейчас внизу, в Усыпальне.
     Берегонд склонил голову, чтобы скрыть слезы.
     - Я слышал, что он умирает, - сказал он. - Значит, умер.
 ..далее 

Последние изменения на странице произошли 29-07-2004